Интервью газете «Объединенный гражданский фронт»
На выборах в Московскую городскую Думу в бюллетенях уже не было графы «Против всех», а проправительственная партия "Единая Россия» заняла первое место. Триумф власти Александр ПАНОВ, продолжая серию «культурных бесед» (разговоры о политике с деятелями культуры), решил обсудить с Анатолием ОСМОЛОВСКИМ — одним из самых известных российских художников, участником престижных международных смотров современного искусства вроде бьеннале в Венеции, Валенсии, Сан-Пауло или кочующей по всей Европе «Манифесты». Левый радикал Осмоловский нечужд и политической деятельности: он был одним из инициаторов и идеологов кампании «Против всех», начатой в период парламентских выборов 1999 года, когда придуманная им группа «Внеправительственная Контрольная комиссия» даже вывесила плакат с лозунгом «Против всех» на Мавзолее Ленина. Зачем это было нужно тогда и почему остается актуальным сегодня — тема нижеследующего разговора.
— Как и когда возникло движение «Против всех»? Было ли это политикой или искусством?
— Кампания разрабатывалась довольно долго, с 1997 года, и наш «выхода свет» в 1999-м на парламентских выборах и в 2000-м на президентских являлся завершающим этапом большого интеллектуального процесса, в который были вовлечены и художники, и философы, и правозащитники, и социальные работники, и практикующие политики (например, на первых порах нам сильно помогла Элла Памфилова, которая даже опубликовала статью-манифест в «Независимой газете») Что касается лично меня, то мое участие в этом движении было связано прежде всего с увлечением современной философией — в частности, с прочтением книги «Анти-Эдип. Капитализм и шизофрения» (1972) парижского профессора философии Жиля Делеза и психоаналитика Феликса Гватгари, которую другой философ. Мишель Фуко, назвал «введением в антифашистское существование». В этой книге объясняется, что ситуация выбора всегда репрессивна, ограничительна, она сдерживает твою фантазию и твои возможности, сталкивая тебя с не тобой избранной реальностью, в которой приходится находить свое место. Но при этом вся наша жизнь — это постоянный выбор. И если уж от него невозможно увильнуть, то единственной формой утверждения личной свободы и становится голосование «против всех». Бытует мнение, что идея «против всех» — это разрушение, отрицание, удел люмпенов или социальных изгоев. Но люмпены или люди, не обладающие собственным мнением, просто не ходят на выборы или голосуют как все — в нашем случае поддерживают Единую Россию, а «Против всех» голосуют высокорефлективные существа, которых не устраивает наличная реальность ни в каких ее формах — правых, левых, зеленых и т я Но это люди, которые ответственны перед собой и обществом, от все равно идут на выборы, тратят свои время и энергию, проявляют гражданскую активность. Просто они высококритичны. И — если опять говорить обо мне — являются потенциальными потребителями и моего творчества, поскольку все современное искусство, в котором я работаю, гиперкритично. «Против всех» — это в том числе эстетическая позиция, хотя наша кампания была скорее политической, включая в себя арт-акции.
— И как это было?
— Все гениальное — просто. Нашей задачей было сплотить — нет, даже просто обозначить — некоторое количество людей, которые одинаково чувствуют и мыслей. Войти с ними в контакт, попытаться наладить взаимоотношения. Тем более что «против всех» было чуть ли не единственной альтернативой лидерам президентской гонки 2000 года. Зюганов — коммунист с неприятным для интеллигенции шлейфом. Путин — выходец из КГБ. И кандидат «против всех» имел очень высокие шансы.
Но большинство умных и достойных людей предпочли не ходить на выборы вообще, хотя я считаю бойкот выборов идеей идиотской.
— Тогда я тоже идиот.
— Без сомнения. Неявка — это призыв не к сопротивлению, а к расслаблению. «Ничего не делайте, никуда не ходите, все решили без нас» — очень удобная, но деморализующая концепция. К тому же бойкот выборов — это полный уход из политики. Потому что голосование «против всех» дает возможность буквально подсчитать число проголосовавших, меру приложения их сил. КПД. Высчитать процент. А неявка — это увиливание, превращение себя в политический ноль. Но в 2000 году большинство оппозиционеров повели себя именно так. И кампания «Против всех» в сущности, не прозвучала, несмотря на эффектные акции вроде плаката на мавзолее, изготовления стикеров или постоянно действующий интернет-сайт.
— Зато акция на мавзолее вошла в историю новейшего российского искусства.
— После акции на мавзолее мы попали под колпак ФСБ. И уже следующая акция, вполне невинная и смешная — наклеить на туалетные кабинки на Манежной площади таблички «Урна для голосования», — была пресечена, хотя на нее не звали ни прессу, ни зрителей, ни фотографов. Но когда молодые художники из группы «Радек» встречались в метро, их забрали в милицию. То есть кто-то знал о предстоящем мероприятии. Хотелось бы знать, кто! Потом были слежка за активистами движения, избиения, обыски — по проверенной технике 70—80-х годов. Я не хочу вставать в позу диссидента-правозащитника: у меня нет иллюзий относительно существования демократического государственного устройства — не только в России, но в мире. Власть есть власть, а «власти закона» не бывает. Просто у общества могут быть разные болевые пороги, по прохождении которых карающие органы звереют. В Европе чувствительность чуть пониже, чем в России, но это вопрос арифметики, а не политики. Нет никаких преступлений, на которые бы власть, тем более капиталистически-олигархическая, не пошла, защищая свои интересы.
— Исключение графы «Против всех» из бюллетеней во время думских выборов — знак утверждения капитализма в России?
— А в этом есть сомнения? Люди олигархического капитала находятся в абсолютно неправовом поле. И нарушение закона есть свидетельство их торжества, торжества денег. Даже не административной власти, а именно денег. Правовое поле — это риторика, а политика — это финансовая практика. И надо избавиться от мифической идеологии «торжества справедливости», вступая на политическую территорию «Против всех» — это, прежде всего процедура очищения от иллюзий, своего рода обязательный утренний душ. А что будет днем — посмотрим.