Изысканный труп и двенадцать самоубийц (Cadavre Exquis and Dodici Suicidi)
2014
Выставка в Thomas Brambilla Gallery, Бергамо, Италия
Название выставки относится к центральной работе — интерпретации «Тайной вечери» Леонардо да Винчи в масштабе 1:1, и цитирует знаменитую сюрреалистическую практику Cadavre Exquis — процесс создания коллективных текстов или изображений, в котором каждый участник пишет или рисует, не зная вклада других.
Инсталляция состоит из двенадцати металлических кругов, заполненных маслом, символизирующих апостолов, и покрытых сусальным золотом. Иисус представлен электрическим трансформатором, из которого разветвляется сеть оранжевых электрических кабелей, соединяющих все металлические круги. Иисус является источником излучающей энергии.
Каждый металлический круг подсвечен теплым желтым светом, который растапливает масло, создавая потеки на стене и полу, формирующие неровные полосы и желтые пятна. Таким образом, апостолы содержат два взаимодополняющих аспекта: золотой лист и круг отсылают к нематериальной и духовной стороне, тогда как масло и его потеки — к телесной, материальной и земной.
На месте, соответствующем Иуде, золотой лист прорезан, обнажая короткое замыкание — голубую вспышку, издающую высокий и резкий звук. Иуда отмечает точку и момент, в котором энергия подвергается короткому замыканию, отклоняясь от своего пути.
«Двенадцать апостолов — Двенадцать самоубийств» вращаются вокруг центрального Cadavre Exquis в игре двусмысленности между жизнью и смертью. Элегантность и тонкая ирония Леонардо уступают место символизму, подчеркивающему социальное и политическое измерение работы, при этом сохраняя формальную эстетику, близкую Осмоловскому и характерную для его поэзии.
Продолжением послания фрески становятся знаменитые Серии Хлеба, также представленные на выставке — иконы из дерева или бронзы с резными поверхностями. Двенадцать кусочков нарезанного хлеба отсылают к теме инсталляции «Двенадцать апостолов — Двенадцать самоубийств» (Dodici Suicidi).
Интервью с Анатолием Осмоловским
— Анатолий, как родилось произведение «Изысканный труп и двенадцать самоубийц», реализованное Вами специально для выставки в галерее современного искусства Томаса Брамбилла?
Название работы — это одна строчка из произведения российского поэта Дмитрия Пименова, который, на мой взгляд, самый радикальный и экспериментальный поэт в нынешней российской литературе. Мы давно дружим, и в свое время это сопоставление сюрреализма и христианства, а также Христа и трупа меня поразило. Я давно хотел перевести эту строчку в визуальный образ. Посетив год назад Милан и посмотрев «Тайную вечерю» Леонардо, которая меня потрясла и восхитила, я понял, что каркас этого образа нужно брать именно из нее. Так я решил, что нимбы надо располагать там, где в «Тайной вечере» находятся головы апостолов. Предложение сделать персональную выставку в галерее Томаса Брамбиллы привело к реализации этого проекта.
— Каким образом пересекаются сюрреализм Cadavre Exquis, как техника создания произведения, и «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи в композиции инсталляции?
Если вспомнить, что изобразил Леонардо, связь между сюрреалистической игрой и изображенным эпизодом становится понятной. Леонардо показал момент непонимания и удивления после слов «Один из вас предаст меня», а Cadavre Exquis полностью построен на незнании того, что написал твой партнер по игре, на специально организованном непонимании.
— По сравнению с другими, золотой круг, обозначающий Иуду, разорван и создает визуальный и слуховой дисбаланс. Какое значение Вы придаете его образу?
В некотором смысле это юмористический аспект работы. В русской культуре есть почти идиоматический оборот: «короткое замыкание в голове», что обозначает непонимание, причем убежденное. Человек, у которого в голове короткое замыкание, обычно делает что-то не так. С формальной стороны в работе это также создаёт противовес медленно стекающему маслу по стене.
— Тающее масло в нимбах других апостолов передает драматическую духовность, упомянутую в названии произведения. Почему Вы предпочли слово «самоубийство» слову «страдание» в работе на христианскую тему?
Медленно тающее масло — это скорее страдание, а самоубийство — одномоментный акт. Но явный атеистический смысл названия делает работу более сложной, парадоксальной и даже немного скандальной. Ведь по религиозным воззрениям у Христа не могло быть трупа.
— Ваше творчество тесно связано с интенсивной политической деятельностью, которая отражается в Ваших работах посредством символов и культовых предметов русской культуры и истории. Заложен ли в работе «Изысканный труп и двенадцать самоубийц» политический смысл или преобладает духовность?
Я атеист. Родился в советском атеистическом государстве и не считаю, что государственный атеизм — это самое плохое в этом государстве. Для того чтобы сохранять политическую нейтральность, государственная машина не должна идентифицировать себя с той или иной религией. В современной России это положение не учитывается ни церковью, ни государством. Недавно обсуждался вопрос о передаче церкви икон из музеев, и в некоторых случаях это произошло.
Мое обращение к христианскому имаджинарию продиктовано этой явно нездоровой ситуацией. Мое политическое заявление такое: «Это искусство, а не предметы культа, или, точнее, искусство в этих предметах культа важнее культовой составляющей». Мы, художники, создали этот имаджинариум для всех, а не только для верующих. Работая с этим имаджинарием, я подчеркиваю, что он давно стал частью светского общества. В этом смысле я отношусь к христианству с огромным уважением. Искусство, созданное христианством, до сих пор способно вдохновлять художников. Еще Матисс, посетив Россию в начале ХХ века, сказал русским художникам: «Иконы — вот ваша традиция, и это лучший фовизм, что я видел». Искусство Малевича — ответ на этот призыв, и я, как русский художник, хотел бы эту традицию продолжать.
