2014 г. - «Изысканный труп и двенадцать самоубийц» (Cadavre Exquis and Dodici Suicidi)
Галерея Томаса Брамбиллы (Бергамо, Италия)
05 октября - 30 ноября 2013
Название выставки относится к центральной работе, и цитирует знаменитую практику сюрреализма - Cadavre Exquis - процесс создания коллективных текстов или изображений, в котором каждый участник пишет или рисует без знания того, каков вклад других.
Олицетворение нимба (не присутствуют в творчестве Леонардо да Винчи), кажется, отсылает нас в перипетии тысячелетнего идеологического разбирательства между Востоком и Западом, в котором причиной конфликта является способ представления священных сюжетов и символов. Обобщение элегантности и злобы леонардизма оставляют место определенной символике, что подчеркивает политико - социальный характер работы. Хотя, безусловно,нельзя отказать Осмоловскому в наличии присущей ему и легко узнаваемой персональной поэтики.
«Я, как русский художник, хотел бы эту традицию продолжать.» *
- Анатолий, как родилось произведение «Изысканный труп и двенадцать самоубийц», реализованное Вами специально для выставки в галерее современного искусства Томаса Брамбилла?
Название работы - это одна строчка из произведения российского поэта Дмитрия Пименова, который на мой взгляд самый радикальный и экспериментальный поэт в нынешней российской литературе. Мы давно дружим и в свое время это сопоставление сюрреализма и христианства, а так же Христа и трупа меня поразила. И я давно хотел перевести эту строчку в визуальный образ. Посетив год назад Милан и посмотрев «Тайную вечерю» Леонардо, которая меня потрясла и восхитила, я понял, что каркас этого образа надо взять именно из нее. Так я понял, что нимбы надо располагать именно на тех местах где в «Тайной вечере» располагаются головы апостолов. А предложение сделать персональную выставку в галерее Томаса Брамбиллы привело к реализации этого проекта.
- Каким образом пересекаются сюрреализм Cadavre Exquis, как техники создания произведения, и «Тайная Вечеря» Леонардо да Винчи в композиции инсталляции?
Если мы вспомним что изобразил Леонардо, то связь между сюрреалистической игрой и изображенным эпизодом «Тайной вечери» будет более понятна. Ведь Леонардо изобразил момент непонимания и удивления после слов: «Один из вас предаст меня», но и «Изысканный труп» весь построен на незнании того что написал твой партнер по игре, построен на специально организованном непонимании.
- По сравнению с другими, золотыми круг, обозначающий Иуду, разорван и создает визуальный и слуховой дисбаланс. Какое значение Вы придаете его образу?
В некотором смысле это юмористический аспект работы. В русской культуре есть даже такой почти идиоматический оборот: «короткое замыкание в голове» что опять же обозначает непонимание, причем непонимание убежденное. Человек, у которого в голове короткое замыкание, обычно делает что-то не то и не так. А с формальной стороны в работе надо было создать противовес медленно стекающему маслу по стене.
- Тающее масло в нимбах других апостолов передает драматическую духовность, упомянутую в названии произведения. Почему Вы предпочли слово«самоубийство»слову«страдание»в работе на христианскую тему?
Конечно, медленно тающее масло – это скорее страдание. Самоубийство – это что-то одномоментное. Но я считаю, что явный атеистический смысл названия делает работу более сложной, более парадоксальной и даже немного скандальной. Ведь по религиозным воззрениям у Христа не могло быть трупа.
- Ваше творчество тесно связано с интенсивной политической деятельностью, которая отражается в Ваших работах посредством символов и культовых предметов русской культуры и истории. Заложен ли в работе «Изысканный труп и двенадцать самоубийц» политеский смысл или же преобладающим элементом является духовность?
Вообще-то, я атеист. Я родился в советском атеистическом государстве, и не думаю что государственный атеизм – это самое плохое, что в этом государстве было. На мой взгляд – и это очевидно – для того, чтобы сохранять политическую нейтральность, государственная машина ни в коем случае не должна идентифицировать себя с той или иной религией. К сожалению, в нынешней России это положение не принимается в расчет (как со стороны церкви так и со стороны государства). Так еще совсем недавно серьезно на государственном уровне обсуждался вопрос о передаче церкви икон из музеев. В ряде случаев это даже произошло. А единственная сохранившаяся фреска Андрея Рублева в городе Владимире из-за разрешенных в музее богослужений находится в плачевном состоянии. И мое обращение к христианскому имаджинарию диктуется в том числе этой явно нездоровой ситуацией. Мое политическое заявление такое: «Это искусство, а не предметы культа, или, вернее, искусство в этих предметах культа важнее ее культовой составляющей. Это мы художники создали этот имаджинарий и создали его для всех, а не только для верующих». Моя позиция заключается в том, что работать с этим имаджинарием – это подчеркивать, что он уже давно стал неотъемлемой частью светского общества. И, в этом смысле, я отношусь к христианству с огромным уважением. Искусство, созданное христианством, до сих пор способно вдохновлять художников. Еще Матисс посетив Россию в начале ХХ века сказал русским художникам: «Иконы – вот ваша традиция и это лучший фовизм что я видел». А искусство Малевича – это ответ на этот призыв. И я, как русский художник, хотел бы эту традицию продолжать.
