Билеты в рай
(посвящяется протесту населения против монетизации льгот)
Эти работы так же как и из предыдущих серий зависают между абстракцией и реальностью. За основу взят обычный использованный проездной билет в общественном транспорте. Этот предмет на мой взгляд обладает достаточно большим формальным потенциалом.
1. Одним из главных формальных аспектов этого объекта является проколотая поверхность. Как известно художником обратившим внимание на эту фундаментальную составляющую современного художественного образа был итальянский художник Лучио Фонтана. В чем смысл жеста Фонтана? В показе материальности объекта. Материальность поверхности изображения в классическом искусстве заслонялась самим визуальным образом - создавался специфический момент иллюзионизма, ложное впечатление безплотной медийности визуального искусства. Авангардный объект с самого начала представлял собой художественный образ учитывающий или показывающий свою материальность. В этом смысле жест Фонтана нельзя переоценить. Ведь материальность объекта можно показать именно посредством разрыва его поверхности. Одновременно с этим разрыв сам становится визуальным образом, т.е. он показывает нам то, чем он является. Совпадение "плана выражения" и "плана содержания" - одна из определяющих характеристик классического авангардного объекта.
Моя работа заостряет внимание на объектах изначально содержащих в себе эту "проколотость". В отличии от Фонтаны для которого главной ценностью был чистый и свободный творческий акт Прокалывания, я выделяю из реальной жизни объект изначально предназначеный для прокалывания - проездной билет. Работа с реди-мейдом, отказ от непосредственного авторского высказывания является главным отличительным признаком современного искусства последних двух десятилетий. Однако в моем случае этот отказ в свою очередь как бы отказывается от самого себя - он не явлен, не очевиден. Аспект реди-мейда в моей работе не акцентирован. Внешне эти объекты выглядят как классические авангардные. Я выделяю из реальности именно те объекты, которые зависают на тонкой грани между реальностью и абстракцией.
2. Вторым важным для меня аспектом является индустриальная покраска объекта. Классический авангардный объект не особенно заботился о собственной сделанности. Именно поэтому они до сих пор создают впечатления необычайно живых и фантастически свободных объектов. В них прежде всего завораживает необычайная решимость автора. Грань где важно остановится в обработке художественного образа у классических авангардистов была на самом нижнем пределе.
Я делаю строго наоборот - страюсь до минимума свести авторское участие в обработке объекта. Я специально создаю впечатление несколько замороженных, мертвенных объектов. Авангардный объект сейчас чем то напоминает насекомое застывшее в янтаре - это полностью нейтрализованный респектабельный объект. С моей точки зрения было бы неоправданным позерством скрывать этот факт. Форма должна воприниматься как застывшая, законсервированная. В работах должен присутствовать некоторый элемент выхолощенности, неподлинности, какого-то не ясно ощущаемого обмана, как это не парадоксально, именно в этом - истинная честность настоящего искусства. Искусство - это лжец говорящий нам, что он лжет. Если классический авангард добивался этого ощущения максимальным снижением планки технологической обработки объекта, то искусство наших дней добивается подобного эффекта обратным способом - максимально ее завышая.
3. В этих работах важна так же и их сериальная составляющая. Я делаю работы сериями (по пять, десять и больше штук). Прежде всего этим показывается девольвация приема - некоторая его смысловая неважность (в абсолютном измерении), тиражируемость. Здесь опять же объект зависает между уникальностью и тиражируемостью. Это измерение возможно понять исключительно из целой серии. В работе (работах) должен присутствовать и разрушаемый при продаже смысл. Это как в перформансе, который нельзя сохранить в своем изначальном виде. Таким образом в этих сериях содержится и некоторый перформансный аспект творчества (важный для меня в 90-е годы).
4. Ироничным акцентом серии является одна из десяти работ - с прокомпастированным на билете крестом. Данная конфигурация естественно имеется в компостерах общественного транспорта так же как есть автомобильные номера с тремя шестерками и проч. Именно эта одна работа показывает непреднамеренное возникновение "содержания" в серии. Так случайное совпадение дает пищу для досужих разговоров.
5. И наконец о названии. Работа посвящяется народному протесту против монетизации льгот. Напомню что весной 2005 года правительство отменило большинство транспортных льгот для простого населения. Эта отмена вызвала огромную волну народного протеста. Протеста подлинного - не организованного теми или иными инстанциями или партиями - а так сказать "снизу", из народа. За последние десять лет это был первый прецедент пробуждения народной массы. Этот протест несколько отрезвил российских политтехнологов, которые весь политический процесс представляют как тотальную их же манипуляцию. Таким образом этими политтехнологами изгоняется какое-либо знание о реальности и возможности революции (а так же пиарится собственная "всемирноисторическая" значимость). Эта тенденция мне представляется крайне опасной. У народа отбирается решающий аргумент политического спора: возможность революции (бунта). Эта потенциальная опасность всегда должна присутствовать в политическом процессе - она с одной стороны отрезвляет, с другой говорит нам о потенциальных альтернативных путях общественного развития. Страх - одна из движущих сил справедливого общественного договора. Его ни в коем случае нельзя исключать из политического процесса.
Конечно, это "содержание" в данной работе не содержится ни в каком виде (кроме факта работы с формой использованных проездных билетов). Более того без сомнения уже через два-три года этот прецедент народного протеста будет заслонен более действенными и более эффектными (и эффективными) действиями. Но очевидный элемент злободневности в названии работы как раз то через два-три года будет выполнять формальную роль "молчащего", ничего не говорящего зрителю названия. Какой протест? Против каких льгот? Так название работы плавно перейдет в историю, известную исключительно специалистам и будет фактически адекватным наименованию "Без названия".
А. Осмоловский
